ЕЩЁ БОЛЬШЕ ИНТЕРЕСНОГО И ПОЛЕЗНОГО В НАШЕМ ТЕЛЕГРАМ-КАНАЛЕ «Здоровье уральцев» https://t.me/minzdravso
ПОДПИСЫВАЙСЯ!
Уральский институт кардиологии, Елена Земова
Сегодняшний праздник 8 Марта — прекрасный повод рассказать об удивительных свердловских женщинах-врачах, посвятивших всю свою жизнь медицине. Прекрасным примером самоотверженного служения профессии является Венера Михайловна Хамитова — одна из тех, кто был основоположником уральской школы патанатомии. Биография нашей сегодняшней героини могла бы лечь в основу сценария, если бы жизнь не была интереснее кино. Это история о выборе, о вере и о том, почему патологоанатомия — это не про смерть, а про жизнь.
Всё началось в Оренбургской области в 1965 году. Обычное медучилище, девчонки после седьмого класса, которым не терпелось стать взрослыми. Судьбу Венеры Михайловны решил человек в белом халате — преподаватель, врач-патологоанатом Михаил Абрамович Шехтман.
«Он был человек щепетильный, до педантизма чистоплотный. В морге, представьте себе, кипела студенческая жизнь», — вспоминает наша героиня, и в уголках глаз прячутся искорки.
Первое вскрытие, которое проводил Михаил Абрамович при студентах, стало испытанием для студентки. Пациентка весила более 200 килограммов, и впечатление оказалось таким мощным, что следующие три месяца девушка практически не ела, пила только чай. Родители испугались, уговаривали бросить учёбу, махнуть на медицину рукой.
«Переболеть надо было», — отрезает она сейчас, словно ставит диагноз прошлому.
И переболела. Интерес к гистологии и анатомии пересилил страх. Брезгливость ушла, осталось любопытство к тайне человеческого устройства.
После института Венера Михайловна попала по распределению в область терапевтом. Потом стала заместителем главного врача, но душа лежала к другому. Уволилась, поехала в Свердловск. Так она оказалась в патологоанатомическом отделении ГКБ №1, позже преобразованной в ГКБ СМП, а затем — в Уральский институт кардиологии, у знаменитого врача-патологоанатома Марка Николаевича Рыжкова.
Выбор профессии не сразу нашёл понимание у близких: Венера Михайловна выросла в традиционной семье, где большое значение придавали духовным ценностям и незыблемому вековому укладу. «Вскрытие запрещено у мусульман, как и у евреев», — объясняет врач спокойно, без оправданий.
Бабушка, глубоко верующая мусульманка (в семье её называли «абостай» — жена муллы), была образованной и понимающей. Пришлось ей объяснять: «Хирурги режут, чтобы убрать болезнь, а мы смотрим, что это за процесс. Наша задача — помочь вовремя, чтобы человек получил правильный диагноз».
Бабушка, у которой после смерти осталось четыре мешка книг на арабском, в итоге сказала родным: «Отстаньте от ребёнка. Пусть работает, где хочет». Папа, обожавший тещу, смирился. Насильно заставить её было невозможно — характер не тот.
«Уральский институт кардиологии — последний этап, так сказать, моей профессиональной жизни», — эта фраза прозвучала буднично, без вздохов и драмы, в кабинете, где Венера Михайловна Хамитова отработала без малого 50 лет.
Почти полвека службы здравоохранению, науке и, что важнее всего, правде. Она пришла сюда в феврале 1977 года, когда кардиоцентр только открывал двери. Сегодня она их закрывает, оставляя после себя целую эпоху, прошитую насквозь скальпелем патологоанатома.
«Работа сложная. Работа тяжёлая. Это постоянное напряжение», — подводит итог врач.
Но именно такие люди, как она, обеспечивают связь между ушедшими и живыми, превращая трагедию смерти в урок для спасения других жизней. В планах у Венеры Михайловны создать музей Уральской школы патанатомии — прекрасная цель для сохранения памяти и передачи опыта молодым коллегам.
